В Санкт-Петербурге состоялся «круглый стол», на который со всей страны собрались профсоюзные активисты, педагоги, медицинские работники, представители региональных отделений КПРФ. Тема обсуждения — «Соблюдение прав медика и учителя как гарантия реализации социальных прав граждан на качественное здравоохранение и образование. Роль профсоюзов в балансе трудовых и социальных прав».

Роман КОНОНЕНКО, первый секретарь Санкт-Петербургского городского комитета КПРФ, член Президиума ЦК КПРФ, депутат Законодательного собрания Санкт-Петербурга:

— Разрешите, товарищи, вас приветствовать и начать работу нашего «круглого стола». Мы будем говорить о правах медиков и учителей, а также о том, как профсоюзные и партийные организации могут влиять на их защиту, как сами работники могут в этих всех процессах участвовать и что требуется от нашей Коммунистической партии для решения актуальных проблем медицинского и преподавательского сообщества.

«Круглый стол» — это общефедеральное мероприятие, которое проходит под эгидой нашей самой главной, самой важной газеты «Правда», которая на своих страницах очень большое внимание уделяет защите и прав трудящихся. Цель нашей сегодняшней совместной работы — обсудить проблемы, которые мешают эффективно функционировать сферам здравоохранения и образования, сформулировать варианты преодоления проблем сфер здравоохранения и образования. В нашей работе будут принимать участие учителя, медики, представители профсоюзов, родители, представители органов законодательной власти, юристы.

Мы, коммунисты, справедливо отмечаем, что именно на плечах рабочих, медиков, учителей держится наш мир. Их благосостояние — это то, что реально должно беспокоить государство. И так уже было в советское время, когда общество окружало реальной заботой тех, кто создаёт мир вокруг нас, кто лечит, кто учит наших детей. И сейчас принципиально важно решать те проблемы, с которыми человек труда сталкивается в условиях капиталистической экономики. Мы и дальше будем внимательно изучать предложения медиков и учителей, предлагая реальную альтернативу тому положению дел, которое существует сейчас.

Григорий БОБИНОВ, врач «скорой помощи», член совета межрегионального профсоюза работников здравоохранения «Действие», Санкт-Петербург:

— Мы коллективно отстаиваем сейчас права медиков и сформулировали ряд требований работников здравоохранения Санкт- Петербурга и Ленинградской области. Перечислю только некоторые, поскольку менять нужно очень многое: нагрузка на сотрудников, согласно действующим приказам минздрава: для скорой медицинской помощи (СМП) одна бригада на 10 тысяч населения, увольнение работников только по согласованию с профсоюзом или советом трудового коллектива, устранение дискриминации фельдшеров по условиям работы и заработной плате, класс вредности по СОУТ не менее «3.3» для всего персонала, имеющего контакт с биологическими средами, во всех типах учреждений, для персонала выездных бригад СМП не менее «3.4», дополнительный оплачиваемый отпуск за вредность 14 календарных дней,  водителям бригад СМП присвоить статус водителей спецтехники с должностью «водитель-санитар». Требований ещё много, и все они не «взяты с потолка», а обоснованы. От их выполнения зависит жизнь пациентов. Мы боремся не только за права медиков, мы боремся за здоровье пациентов.

Люди имеют право жить полноценно и иметь доступ к необходимой медицинской помощи. Например, у пациентов должна быть возможность получить помощь врача редкой специальности — аллерголога-иммунолога. Поэтому сейчас мы отстаиваем трудовые права врача аллерголога-иммунолога Бобиновой Ольги Вадимовны. Много месяцев на своём рабочем месте она подвергается дискриминации. Работодатель раз за разом игнорирует исполнение трудового законодательства в отношении неё, во-первых, как работника, во-вторых, как работающей матери. Руководство больницы города Всеволожска (пригород Петербурга. — Прим.) в лице главного врача Понкратова С.В. и его заместителя по амбулаторно-клинической работе Мамедовой К.Х. принуждает врача Бобинову О.В. работать в противоречии с условиями её трудового договора и выходить в сменный график, хотя по условиям договора она должна работать исключительно в утреннюю смену. Сменный график мешает исполнению Бобиновой О.В. её родительских обязанностей, потому что 2—3 раза в неделю в позднее вечернее время она будет отсутствовать дома, а у неё двое маленьких детей.

В связи с тем, что работодатель раз за разом игнорирует обращения Бобиновой О.В. о нарушениях, Ленинградский совет работников здравоохранения (который объединил медиков разных профсоюзных организаций) принял решение о проведении различных мероприятий в защиту прав работающей матери. Пользуясь правом, гарантированным ст. 31 Конституции Российской Федерации, и на основании №54-ФЗ «О собраниях, митингах, демонстрациях, шествиях и пикетированиях» состоялись одиночные пикетирования в поддержку врача.

Многое может сделать и один активист. Во время ковида выстраивались огромные многокилометровые очереди из машин «скорой помощи» к стационарам. Чиновники рассказывали, что не хватает оборудования, мест в стационарах. И Владимир Баранов, врач «скорой помощи», профсоюзный активист, шесть часов простоял с пациентом в такой очереди и по своей инициативе вызвал к себе телевидение. Приехали съёмочные группы трёх телекомпаний и сняли врача-ревматолога, который рассказывает, что стоит с пациентом в очереди уже восемь часов. Сюжеты вышли. На следующий день очереди пропали одномоментно, нашлось кислородное оборудование, ещё что-то, чего «не хватало». На своём рабочем месте, на станции скорой помощи, Владимир Баранов добился повышения класса вредности для медиков. Своими последовательными действиями Владимир вызвал гнев начальства, в том числе выразившийся в прямых публичных оскорблениях в его адрес. Владимир потребовал извинений, но, не дождавшись, обратился в суд с иском о защите чести и достоинства. И выиграл! Хам-начальник по решению суда должен будет выплатить врачу Владимиру Баранову компенсацию. Профсоюзные активисты приходили поддержать Владимира в суде.

Тем более эффективны коллективные действия. Мы коллективом сплотились и, когда начальство решило сократить одну бригаду, добились того, что сократили главного врача за такие намерения.

За нами будущее, поэтому надо просто присоединяться к нам, мы расскажем о наших победах, о пути их достижения. В обществе не хватает понимания, что медицина, сфера здравоохранения нужны населению. Ненормальна ситуация, когда единицы бьются за всех, в том числе и за интересы всех пациентов. Это этап, который надо оставить позади и объединяться широким фронтом на защиту сферы здравоохранения, прав медиков на нормальные условия работы.

Игорь КУБАСОВ, врач анестезиолог-реаниматолог, член профсоюза «Действие», член Санкт-Петербургской ассоциации врачей:

— Когда говорят о кризисе в здравоохранении, обычно обсуждают нехватку денег, очереди, износ оборудования. Гораздо реже звучит другой разговор — о положении самого медицинского работника.

Первая проблема — разрыв между юридической нормой и реальностью. С точки зрения закона медик — такой же работник, как и все. У него есть право на восьмичасовой рабочий день, на отдых, на оплату сверхурочных, на безопасные условия труда. На деле эти права нарушаются повсеместно, часто при молчаливом согласии администрации и под давлением «профессионального долга».

Приведу факты, которые редко звучат публично.

Переработки, не признаваемые переработками. Врачи и медсёстры массово работают по 10—14 часов. Но оформляется это не как сверхурочная работа, а как «добровольное расширение зоны обслуживания» или совместительство внутри одной ставки. Никакой дополнительной оплаты за это часто нет. Отказ от такой практики воспринимается как нелояльность и нередко влечёт административное давление.

Работа на 1,5—2 ставки как норма. С 2026 года вступили в силу поправки, которые позволяют работодателю на законных основаниях оформлять сотрудников на работу сверх установленной продолжительности рабочего времени. Фактически это закрепляет работу на износ. При этом оплата часто остаётся в рамках базового оклада, а стимулирующие выплаты могут не покрывать реальный объём труда.

Нарушение права на перерыв. Обеденный перерыв в 30 минут — это юридическая норма. В реальности многие врачи в поликлиниках и стационарах не имеют даже этого времени. Причина проста: поток пациентов не уменьшается, а приём должен быть завершён.

Ещё одна грань проблемы — презумпция виновности медицинского работника.

Уголовные дела против врачей растут в геометрической прогрессии. При этом нередко оценивается не злой умысел, а так называемое врачебное несовершенство в условиях дефицита ресурсов.

Врач может быть привлечён к ответственности за неблагоприятный исход, даже если он действовал строго по клиническим рекомендациям, но в условиях перегруженного стационара без необходимых препаратов или оборудования.

Правовой механизм страхования профессиональной ответственности в России фактически отсутствует. Ответственность в случае ошибки или несчастного случая несёт конкретный врач, а не система.

Медик сегодня — один из самых незащищённых в правовом смысле работников.

Вторая проблема, которую не любят обсуждать, — насилие в отношении медицинских работников.

По данным профсоюзов, в год фиксируется от 1,5 до 2 тысяч нападений на работников «скорой помощи».

Вербальная агрессия, угрозы, запугивание, необоснованные жалобы в административные инстанции — это повседневный фон для участкового терапевта, фельдшера приёмного покоя, медсестры в процедурном кабинете.

Привлечь агрессивного пациента к ответственности крайне сложно.

Страх жалобы — мощнейший стрессор. Медики знают: любое недовольство пациента может превратиться в обращение в минздрав, прокуратуру, Росздравнадзор. И разбираться будут не с системой, а с конкретным врачом.

В результате формируется феномен, о котором молчат почти везде: медик живёт в состоянии хронической тревоги.

Третья проблема — выгорание. Её часто сводят к личной слабости или недостатку стрессоустойчивости. Это опасное заблуждение.

Уровень выгорания среди медработников в России, по разным оценкам, превышает 60—80 процентов у отдельных категорий: онкологов, реаниматологов, врачей «скорой помощи».

Выгорание официально признано ВОЗ фактором, влияющим на здоровье. Это не просто «устал». Это состояние эмоционального истощения, деперсонализации и снижения личных достижений.

Почему об этом молчат?

Потому что признать выгорание — значит признать неэффективность организации труда. Выгоревший врач — это не грубый или равнодушный человек. Это специалист, чьи психофизиологические ресурсы исчерпаны условиями, в которые его поставили.

Четвёртая тема, которую обычно обходят стороной, — экономическое положение медицинского работника.

Базовая ставка врача в большинстве регионов составляет 12—18 тысяч рублей. Всё остальное — стимулирующие выплаты, которые начисляются по критериям, устанавливаемым администрацией.

Эти критерии часто непрозрачны, меняются ежеквартально и зависят от выполнения объёмных показателей, которые не всегда связаны с качеством помощи.

В итоге врач может получать, например, 70—80 тысяч рублей, но его труд не защищён: в случае болезни, отпуска или беременности он рискует остаться с базовым окладом на уровне МРОТ.

Ещё более чувствительная тема — неформальные платежи.

В условиях дефицита кадров и времени пациент сам ищет возможность «отблагодарить» врача, чтобы получить более внимательное отношение, ускоренную запись, дополнительное пояснение.

Проблема не в моральном падении отдельных людей, а в том, что экономическая модель не позволяет врачу сохранять достоинство, работая честно в рамках зарплаты.

Последняя тема, возможно, самая неудобная — культура запрета на критику.

Во многих учреждениях существует негласный запрет на выражение недовольства. Инициатива наказуема. Критика воспринимается как подрыв авторитета руководства.

Профсоюзы в большинстве случаев не выполняют функцию реальной защиты, а существуют как формальный орган.

Врач и медсестра практически лишены права голоса при принятии решений.

Заключение: что делать?

1. Признать, что права медицинских работников — это не бонус, а условие качественной медицины.

2. Ввести реальные механизмы страхования профессиональной ответственности.

3. Обеспечить реальную физическую безопасность медиков.

4. Пересмотреть систему оплаты труда. Базовая ставка должна составлять не менее 85 процентов от общей зарплаты.

5. Создать условия, в которых профессиональное выгорание станет предметом системной профилактики, а не личного стыда.

6. Вернуть голос медицинскому сообществу. Профессиональные объединения, врачебные палаты, независимые профсоюзы должны стать реальной силой, а не имитацией.

Наталья КОСТЕНКО, врач санитарной авиации Ямало-Ненецкого автономного округа, активист работников здравоохранения «Действие»:

— К сожалению, годами в обществе формировалось потребительское отношение даже не к системе здравоохранения, а именно к медицинским работникам и их труду.

На практике название специальности в дипломе зачастую не имеет значения. «Ты медик — значит обязан». Особенно в условиях Крайнего Севера, где на сотни километров тундры единственным медицинским работником может быть один фельдшер. Соответственно, к нему обращаются пациенты всех возрастов и с самыми разными состояниями. Нередко единственным специалистом на месте оказывается педиатр, который не является ни хирургом, ни акушером, ни травматологом. И тогда перед медицинским работником встаёт юридический вопрос: за что он понесёт ответственность — за неоказание помощи или за оказание помощи не по профилю специальности?

В регионе Крайнего Севера также существует серьёзная проблема транспортной доступности. Наземные дороги отсутствуют либо функционируют ограниченно, а погодные условия крайне переменчивы. Вместо организации доступной медицинской помощи непосредственно в населённых пунктах была проведена централизация работы медицинских учреждений: число специалистов на местах сократилось, а основная ставка руководством региона была сделана на санитарную авиацию.

В результате, при очевидной зависимости вылетов вертолётов от погодных условий и ограниченном количестве санитарных бортов на весь округ, значительная часть нагрузки легла на отделения скорой медицинской помощи. Медицинских работников нередко вынуждают транспортировать пациентов за сотни километров даже в сложных погодных условиях, что ставит под угрозу безопасность как пациентов, так и самих сотрудников, нарушая тем самым множество требований норм охраны труда.

В условиях умышленно повышаемого дефицита кадров руководство больниц, не брезгуя ничем, фактически принуждает медиков работать на несколько ставок, брать дежурства на дому, приходить на работу по первому зову.

При этом отдых и сон — это физиологическая необходимость. Их отсутствие губительно. Практически у всех медиков имеется масса хронических заболеваний, непосредственно связанных с работой. Действия должностных лиц, руководящих медицинскими учреждениями, нарушают права не только врачей и среднего медицинского персонала, но и работников здравоохранения в целом: от лифтёра и водителя до административных отделов, включая экономические службы, бухгалтерию, контрактную службу и даже собственных юристов больниц.

Конституция и Трудовой кодекс Российской Федерации указывают, что каждый, наряду со свободой труда, имеет право на своевременную и в полном размере выплату справедливой заработной платы, обеспечивающей достойное существование самого человека и его семьи. На деле же данные принципы в значительной части не соблюдаются, а локальные нормативные акты работодателей нередко формируются таким образом, чтобы быть выгодными прежде всего самим работодателям.

Пользуясь юридической неграмотностью значительной части работников, их высокой загруженностью и усталостью, работодатели продолжают допускать злостное игнорирование и нарушение требований федерального законодательства.

С 2024 года федеральное законодательство установило, что начисление стимулирующих выплат и лишение их должны иметь чёткий порядок и конкретные критерии.

Так, решением суда от 28 января 2026 года было установлено «Взыскать с ГБУЗ «Салехардская окружная клиническая больница» стимулирующие выплаты в виде надбавки за интенсивность труда и премии за высокие результаты работы за ноябрь 2024 года в общей сумме 271102 рубля 85 копеек, проценты за нарушение сроков выплаты денежных сумм за период с 07.12.2024 года по 28.01.2026 года включительно в размере 144082 рубля 13 копеек, компенсацию морального вреда в размере 10000 рублей, а всего 425184 рубля 98 копеек». Это размер недоплаты одному сотруднику за один месяц.

При этом дело продолжает оспариваться работодателем.

Благодаря выигранному судебному делу удалось инициировать проверку Государственной инспекции труда через органы прокуратуры. В ходе проверки были выявлены нарушения при начислении выплат к Дню медицинского работника по более чем 45 тысячам трудовых договоров совместителей одной больницы на сумму 685155000 рублей.

Выяснилось, что в течение многих лет медицинские учреждения не производили начисления и выплату совместителям стимулирующих и компенсационных выплат, предусмотренных региональными положениями об оплате труда, гарантированных федеральным законодательством.

К сожалению, большинство работников здравоохранения, особенно сотрудники неотложных служб, вынуждены бороться не только за право работать по своей специальности, а не «за всех сразу» и получать заработную плату в полном объёме, но и за элементарное соблюдение требований охраны труда.

Практически все рабочие места имеют класс вредности выше третьего, то есть относятся к вредным условиям труда. Однако подавляющее большинство работников вынуждено приобретать специальную одежду за свой счёт.

Выдача дерматологических средств индивидуальной защиты зачастую сведена лишь к дезинфицирующим средствам, вредящим коже сотрудников.

То же касается и обеспечения спецодеждой, например, работников скорой медицинской помощи в соответствии с климатическим классом.

Так же остро стоят вопросы нарушений по выдаче молока, нивелирующего вредное воздействие условий труда, большого количества переработок при гарантированной сокращённой продолжительности рабочей недели и многое другое.

В последнее время остро встал вопрос «аутсорсинга». Громче всех о нём заявляла служба скорой медицинской помощи в других регионах, автомобили которой были переданы подрядным организациям. Но никто не ожидал, что с этим столкнётся и санитарная авиация нашего региона.

По федеральной программе для службы санитарной авиации были закуплены медицинские модули для вертолётов. Их неотъемлемыми комплектующими являются кейсы с оборудованием, кислородные баллоны, а главное — аппараты ИВЛ, мониторы с дефибрилляторами. И всё это больница передала в безвозмездное пользование, а соответственно и на обслуживание перевозчику — авиакомпании.

Контрактные службы и медики находятся в недоумении, осознавая ценность данного оборудования, необходимость его сохранности, обработки, хранения и подготовки к работе таким образом, чтобы оно было безопасно как для медицинской бригады, так и для пациентов, начиная с новорождённых детей.

Во многих случаях работники, поднимающие проблемные вопросы, сталкиваются с враждебным настроем со стороны руководства. Варианты воздействия на таких работников у руководства, к сожалению, не иссякают: от психологического давления и травли в коллективе до незаконного лишения надбавок, применения дисциплинарных взысканий и даже незаконных увольнений.

В нашем случае руководители больниц прекрасно понимают, что в небольшом населённом пункте, где у человека ипотека, семья, дети, школа и устроенная жизнь, данная больница зачастую является единственным местом работы для медика по специальности. И, потеряв эту работу, человек фактически лишается возможности трудоустроиться по специальности по месту жительства.

При этом в больницах формально имеются профсоюзы. Однако активным работникам могут отказать даже во вступлении в них. Да и ожидать реальной защиты от произвола руководства зачастую не приходится, поскольку профсоюзные организации нередко возглавляют заместители главного врача или заведующие отделениями, заинтересованные прежде всего в поддержке позиции руководства медицинского учреждения. На этом фоне в здравоохранении очевидно возникла необходимость создания профсоюзов нового формата — таких, которые будут объединять не только медиков, но и работников здравоохранения в целом, а при необходимости смогут оказывать содействие и пациентам.

Александр КЛЕМЕНТЬЕВ, руководитель фракции КПРФ в Мурманской областной думе:

— Депутат Государственной думы РФ от КПРФ Олег Николаевич Смолин приводит следующую статистику: в России 1 млн 250 тыс. учителей. При нормальной нагрузке в 18 часов их дефицит составляет более 250 тыс. В целом по стране дефицит — 25%. В сельской местности — 39%.

Попробуем проанализировать причины такой ситуации. Проблема №1 — недостаточное финансирование системы образования. В 1950-е годы на образование в нашей стране тратили 12% от ВВП, в 1970-е годы — 7%, а в 2026 году — 4,2%. В 2025 году по доле расходов на образование от ВВП Россия занимает 96-е место в мире — между Мали и Того.

КПРФ требует в течение пяти лет удвоить финансирование образования и держать его на уровне не менее 7% от ВВП на постоянной основе.

Вторая проблема, вытекающая из первой, — заработная плата. Указом президента РФ от 7 мая 2012 года поручено обеспечить доведение средней заработной платы работников образовательных учреждений общего образования до средней заработной платы в регионе.

Средняя заработная плата учителей в 2025 году в Мурманской области составила 104250 руб. В январе — феврале 2026 года — 108878 руб. При этом средняя заработная плата по региону в 2025 году составляла 125,3 тыс. руб. То есть учителя явно недотягивают.

«Майские указы» в отношении бюджетников исполняются за счёт хитрой методики расчёта, который ведётся не на ставку, а на физическое лицо.

Средняя учебная нагрузка по Мурманской области — 1,48 ставки. И при этом она одна из самых низких в стране. Например, по данным профсоюза «Учитель», в Удмуртской Республике — 2,03, в Краснодарском крае — 1,71, в Орловской области — 1,79, в Ставропольском крае — 1,77, в Тульской области — 1,68. То есть указы выполняются за счёт переработок.

Необходимо внести изменения в статью 139 Трудового кодекса «Исчисление средней заработной платы», дополнив её следующим абзацем: «Средняя заработная плата педагогов в каждом регионе исчисляется на одну ставку». Такое изменение сделает систему оплаты труда педагогов справедливой.

Также нужно закрепить в статье 333 Трудового кодекса «Продолжительность рабочего времени педагогических работников» норму, в соответствии с которой ставка учителя — это 18 учебных часов в неделю. Пока такая норма установлена лишь подзаконным актом — приказом министерства просвещения РФ от 4 апреля 2025 г. №269.

После «оптимизации» в школах учителя получают компенсационные выплаты за ведение сайта, подвоз учащихся, работу в библиотеке, организаторскую работу, контрактную работу в сфере закупок, работу по охране труда и другие виды работ. Нельзя забывать и о классном руководстве. Поэтому нужно закрепить в статье 139 Трудового кодекса норму о том, что выплаты за дополнительную работу, не относящуюся к непосредственным должностным обязанностям педагогов, не могут учитываться при исчислении их средней заработной платы.

Удивительно, но в расчёт средней заработной платы педагогов также включаются льготы по оплате жилищно-коммунальных услуг, гранты, внутреннее совместительство по другим, часто непедагогическим должностям. Это кощунственный подход, цель которого — любой ценой обеспечить исполнение «майских указов». Для устранения отмеченного противоречия необходимо внести изменения в статью 255 Налогового кодекса Российской Федерации, в методики расчёта, в соответствии с которыми льготы учителей, средства полученных ими грантов и средства, заработанные ими по внутреннему совместительству на непедагогических должностях, не учитывались бы при расчёте средней заработной платы педагогов.

Другая проблема: из-за отсутствия «потолка» нагрузки в системе школьного образования отсутствует понятие о сверхурочной работе. За часы сверх 18 часов положены те же деньги. Но ведь в других профессиях в соответствии с Трудовым кодексом сверхурочная работа оплачивается иначе: за первые два часа — в полуторном размере, за последующие — в двойном.

Серьёзной проблемой стало укрупнение образовательных организаций. На 1 января 2023 года в Мурманской области их было 161, на 1 июля 2025 года — 130. Сейчас их ещё меньше. Сокращались руководители, заместители, педагоги, завхозы, секретари, специалисты по закупкам. Управлять этими бюджетными монстрами стало очень сложно. Поэтому пятый, региональный вопрос Народного референдума, инициированного КПРФ в Мурманской области, звучит следующим образом: «Согласны ли Вы с тем, что необходимо прекратить оптимизацию бюджетных учреждений здравоохранения, образования, спорта и культуры, начатую правительством и губернатором Мурманской области?»

Проблемой остаётся огромное количество бесполезных отчётов по причине забюрократизированности системы образования.

Серьёзные вопросы вызывает подготовка педагогических кадров. С введением подушевого финансирования в сфере профессионального образования появилась оценка «Да ладно», когда студент до «тройки» недотянул, но получает её, так как учебное заведение не может терять «душу», за которую идут деньги. В мою школу устраивалась историк с «красным» дипломом, которая искренне считала, что Минск находится на Балтийском море.

Всё больше педагогов страдают от инклюзии. Нет ни одной страны в мире, которая создаёт условия во всех детских садах и во всех школах для учащихся с ОВЗ. А у нас такая задача стоит. Она невыполнима. Достаточно иметь в каждом населённом пункте по одному такому учреждению.

Необходимо убрать статью Трудового кодекса об увольнении руководителя без объяснения причин. Руководитель должен быть защищён, как и все остальные работники. В противном случае он боится многочисленных чиновников.

Важным направлением нашей работы остаётся защита прав педагогов. К сожалению, традиционный профсоюз работников народного образования сосредоточился на путёвках, подарках и даже на уровне руководства поддерживает «оптимизацию». Но нужно-то в первую очередь защищать трудовые права работников. Поэтому я всем рекомендую вступать в профсоюз «Учитель».

Виталий ВАСИЛЬЕВ, учитель истории, член профсоюза «Учитель», Великий Новгород:

— Систему школьного образования подтачивает сразу множество системных проблем. Например, сейчас люди без высшего образования могут работать учителями в школе, те, кто только получает среднеспециальное образование, тоже допущены к обучению детей. Почему такое возможно? Конечно, причина в недостатке кадров. Молодые совсем ребята, как правило, живут ещё с родителями и могут заниматься педагогической работой, этим, как правильно было сказано, «дорогим и нервным хобби», тогда как взрослые люди уже по финансовым соображениям не тянут. То есть зарплата для человека в 19—20 лет в 30 тысяч может быть неплохим вариантом, но не для взрослого человека, семейного, с детьми. И это скрывает проблему низкой оплаты учительского труда, так как дефицит закрывается за счёт низкоквалифицированных молодых кадров.

Ещё одна большая проблема — это непрофильные задачи, которые возлагаются на школу, на учителей. Ну, например, в последние полгода основная школьная задача какая была? Внедрение «Макс». Это то, за что директора отчитались перед департаментами образования. А учителя должны были сами зарегистрироваться, зарегистрировать детей, родителей, следить за количеством входов и сообщений в чатах именно этой системы. Делаем статистику, внедряем по стране «Макс». Это задача учителя? Мне кажется, что нет. И вот таких непрофильных задач очень много. Можно вспомнить выборы — непрофильную задачу, которую проводят во многом учителя. Можно вспомнить квартирные обходы, когда учителя ищут детей, которых надо привезти в школу. Работа педагога? Думаю, что, скорее, социального работника.

Не говоря о бумажной отчётности. Если официальная отчётность педагога сокращена уже, но есть же отчётность классного руководителя. Посмотрите на педагога, который хочет заработать, но без классного руководства. Где они? Их практически нет. Учителя ведут летние школьные лагеря. И за всё отчитываемся.

Игнорируется экспертность учительского сообщества. Школьное образование всё время «оптимизируют», предлагают новые программы обучения, разрабатывают единые стандарты. Но! Никто не спрашивает мнения учительского сообщества. То есть какой-то институт в Москве за какие-то, наверное, хорошие деньги написал «самую лучшую в мире» программу. Но учителей о том, что должно содержаться в этой программе, опять не спросили.

Получается, что учителя — это такое подопытное сообщество, которое можно грузить непрофильной работой, скидывать на них всё новые и новые планы. Никто мнением этого сообщества не интересуется. О чём это говорит? Создаётся ощущение принципиального неуважения к труду учителя. То есть ты — учитель, ты учи. А к тому же ты выполняй ещё десять функций.

И ещё большая проблема — это страх перед низовой инициативой. Я говорю про страх администрации перед инициативой учителей. Вот придумали учителя что-то хорошее, вышли с инициативой, а в ответ: «нельзя». Потому что страшно. А вдруг что-то из этого нехорошее получится? Но, к счастью, тут бывают разные ситуации. Например, директор инициативу своего коллектива поддерживает. Иной раз складываются такие рабочие отношения, когда учителя могут себя проявлять и в педагогическом плане, и в плане защиты своих трудовых прав.

Ситуации в разных школах разные. Иногда активному учителю, который хочет развиваться в профессии, проще уйти из своей школы, перейти в другую, где его как личность, как профессионала будут больше ценить. Пока такая возможность есть, конечно, учителя переходят из одной школы в другую. Какого-то стандарта обязательного поведения администрации, всё запрещающего, к счастью, нет. И где-то можно, например, подписать коллективный договор адекватный и включить туда положения, которые будут в интересах коллектива. И тогда можно не исполнять команды начальства, а договариваться с ним.

И вот в таких условиях, когда есть сотрудничество, адекватность, понимание, что образование детей — это наш общий интерес, наша общая задача, то система образования всё-таки держится и не рушится.

Лариса МЕНЬШЕНИНА, учитель начальных классов, Екатеринбург:

— Сегодня я хотела бы осветить тему «Проблемные вопросы системы образования». Обучение мигрантов может рассматриваться как дополнительная услуга, а не как часть основной программы, по нескольким причинам, связанным с организационными, методическими, финансовыми и кадровыми сложностями. Это создаёт дополнительные проблемы для преподавателей и влияет на их оплату труда.

С 1 апреля 2025 года порядок обучения детей мигрантов в российских школах регулируется рядом нормативных документов. Основные изменения связаны с введением обязательного тестирования на знание русского языка для иностранных граждан и лиц без гражданства. Дети-мигранты в школу обязаны идти со знанием русского языка. Работа с детьми мигрантов часто требует индивидуального подхода, дополнительных занятий и адаптационных программ. Например, с детьми, плохо владеющими русским языком, могут проводиться внеурочные занятия по русскому языку как неродному. Однако такие занятия не всегда включены в стандартную образовательную программу и в учебный план школы. Их организация требует дополнительных ресурсов, времени и усилий со стороны педагогов, что может приводить к их восприятию как дополнительных услуг.

Педагоги часто сталкиваются с нехваткой методических материалов, разработанных специально для работы с детьми мигрантов. Это затрудняет интеграцию таких детей в образовательный процесс в рамках стандартной программы.

Многие педагоги не имеют специальной подготовки для работы с детьми мигрантов. Пилотажное исследование в Уральском федеральном округе показало, что 64,34% опрошенных педагогов испытывали затруднения в решении профессиональных задач при работе с детьми-мигрантами. Среди проблем называли недостаток этнопедагогических, этнопсихологических и социально-психологических знаний, сложности в работе с семьями мигрантов и в регулировании межличностных отношений в полиэтнических классах.

Для эффективной работы с мигрантами необходимы повышение квалификации педагогов, разработка специальных программ подготовки, что требует времени и финансирования. Однако на федеральном и региональном уровнях часто отсутствует системная государственная политика, которая бы обеспечивала такое обучение.

Финансирование образования мигрантов может быть ограниченным. В условиях ограниченного бюджета школы могут рассматривать дополнительные занятия или программы адаптации как платные услуги, чтобы покрыть расходы на их реализацию. Это особенно актуально в регионах с высокой нагрузкой на образовательную систему или при отсутствии целевого финансирования на эти задачи.

В некоторых случаях школы могут пытаться компенсировать затраты на адаптацию мигрантов через платные услуги, так как включение таких программ в бюджет не всегда предусмотрено. Это может быть связано с тем, что законодательство не всегда чётко регламентирует порядок финансирования таких мероприятий.

Преподаватели, работающие с детьми мигрантов, часто сталкиваются с дополнительной нагрузкой без соответствующего вознаграждения. Им приходится тратить больше времени на адаптацию учащихся, проведение индивидуальных занятий, работу с родителями (которые нередко сами не говорят по-русски). При этом их зарплата может не увеличиваться, так как такая работа не всегда учитывается в тарификации или считается частью основной нагрузки.

Депутат Госдумы Ярослав Нилов в 2025 году предлагал ввести обязательную доплату для учителей, которые работают с классами, где обу-чаются дети мигрантов, учитывая повышенную ответственность и нагрузку. Однако на практике такие доплаты внедряются редко и только в отдельных регионах.

Кроме того, интеграция детей мигрантов в образовательную среду — ключевой фактор их социальной адаптации. Если обучение будет рассматриваться только как дополнительная услуга, это усилит социальное неравенство и может привести к росту конфликтов и изоляции таких детей.

На федеральном уровне вопрос доплат педагогам за работу с детьми мигрантов остаётся нерешённым. В разных регионах могут действовать локальные инициативы, но они не носят универсального характера. Для получения актуальной информации о порядке оплаты такой работы в конкретном образовательном учреждении или регионе рекомендуется обращаться в местные органы управления образованием

Какими могут быть пути решения проблем? Это совершенствование законодательства: чёткое закрепление порядка финансирования программ адаптации мигрантов в образовательных учреждениях. Подготовка кадров: включение в программы педагогического образования модулей по работе с детьми из разных культурных и языковых сред, организация курсов повышения квалификации. Разработка методических материалов: создание специальных программ и пособий для работы с мигрантами. Материальное стимулирование педагогов: введение доплат или иных форм компенсации за дополнительную нагрузку. Увеличение бюджетного финансирования: выделение целевых средств на адаптационные программы, языковые курсы, работу с родителями.

Таким образом, проблема восприятия обучения мигрантов как дополнительной услуги связана с комплексом факторов — от нехватки ресурсов и подготовки педагогов до организационных и финансовых ограничений. Решение требует системного подхода на уровне государства и образовательных учреждений.

Ольга КОСТЮКОВА, педагог-репетитор. Нижний Новгород:

— Я два с половиной года отработала в школе и вот чуть больше года назад уволилась. Хочу поговорить о причинах, по которым молодые специалисты увольняются из школы. Вообще в первые 3—5 лет работы значительное число педагогов уходит из школы. Самой главной причиной этого, конечно же, является низкая заработная плата.

Другой важной причиной является огромная многозадачность, возложенная на учителя. Надо вести уроки, проверять домашние задания, в этот момент звонят родители, с ними нужно поговорить, нужно какое-то мероприятие для класса организовать и провести, нужно заполнить документацию. Когда всё это происходит в один день, в один момент, то такая многозадачность приводит к выгоранию молодого специалиста.

Остановлюсь на документации и отчётности учителя. Очень плохо, что нет для молодых специалистов каких-то чётких инструкций, что именно должен сделать молодой специалист, какие документы заполнить. В течение первого года своей работы просто бегаешь по всем учителям и спрашиваешь, какие документы нужны, что-то успеваешь сделать, что-то нет.

И в итоге я сама себе к началу второго года работы в школе составила список документации, которую нужно сдавать. Я разговаривала с администрацией нашей школы, что было бы хорошо такой список подготовить для молодых специалистов, которые к нам приходят. Но, к сожалению, этого не сделали. Учительское сообщество должно настаивать на том, чтобы все школы обязательно давали молодым специалистам какие-то конкретные инструкции, по которым уже будет легче выполнять свою работу. Потому что молодые учителя зачастую оказываются в информационном вакууме. Я, например, узнала о том, что нужно заполнять личные дела учеников в начале третьего года своей работы. В течение двух лет мне об этом вообще никто не говорил.

Конечно, у нас в школах есть наставничество, каждому молодому специалисту назначают наставника. Ему доплачивают, хоть и немного. Но наставник — это такой же учитель, у которого куча работы, «домашки», проверки тетрадей и звонков родителей. Он не будет в течение всего года нянчиться с молодым специалистом. В итоге молодые специалисты оказываются, так сказать, брошенными.

Ещё очень важным моментом является отношение со стороны администрации школы. Очень часто бывает, что к молодым специалистам относятся как к старшеклас-сникам, что отражается и на отношении со стороны родителей. Мне помогло обучение по организации профсоюзов в Питере, поэтому у меня лично получалось отстаивать свои права, свою позицию.

Очень много молодых специалистов уходит именно из-за того, что они не выдерживают давления одновременно со стороны руководства и родителей, не знают о своих правах. Поэтому профсоюз «Учитель» — это большое подспорье, они молодцы, что составляют методички, которые разъясняют, какие права и обязанности есть у учителя. К сожалению, процентов 80 тех, кто работает в школе, об этом даже не догадываются. И вот попадается какой-то директор, который заставляет делать всё, что нужно и что не нужно, а большинство учителей не знают, как этому противостоять.

Например, сейчас есть такая практика, согласно которой не должно быть ученика с одной тройкой или с одной четвёркой. И вообще не важно: поставили эту тройку по физике, по русскому, по литературе, по музыке или другому предмету. У нас в школе было так: некоторые учителя писали объяснительные, если у учеников была одна тройка или одна четвёрка. Я знаю, что в некоторых школах за это вообще лишают учителя премии.

Получается, что у учителя основное право — это оценить знания ученика, то есть ставить ему оценку. Но даже в этих правах мы ограничены.

Теперь о новой учебной программе. Вот ввели недавно, что во всех школах должна быть единая учебная программа. И это, на самом деле,

замечательно, потому что, когда ученик переходит в другую школу, переезжает в другой город, ему, конечно, намного легче включиться в учебный процесс, если он обучается по тем же темам, что и в прежней школе. Но до сих пор нет учебников, которые соответствуют этой программе. То есть программу придумали, а учебник остался прежний, и надо брать темы из середины учебника, потом что-то из начала и так далее. Какую-то тему добавили из 7-го класса, какую-то тему — из 5-го класса, и в итоге получается, что учителю нужно вот так вот «бегать» по учебнику, а то и нескольким, искать какие-то дополнительные материалы.

Я не жалею, что два с половиной года отработала в школе, потому что сам этот процесс, когда ты видишь, как ученики узнают что-то новое, как они прислушиваются к тебе, становятся лучше с каждым днём, что ты вкладываешь себя в их воспитание, — незабываемый опыт. Но, к сожалению, из-за тех проблем, о которых я рассказала, и многих других этот опыт превращается в дорогое и нервное хобби.

Дмитрий КАЗАКОВ, учитель истории, председатель профсоюза «Учитель», Москва:

— Мы вынуждены констатировать, что в этом учебном году ни профсоюз «Учитель», ни учительское сообщество в целом не смогли добиться каких-либо существенных изменений. Зарплаты не только не повысились, но и во многих регионах сократились; нередко стимулирующие не платят вообще или доводят ими до МРОТ. Из-за отмены надбавок (за проверку тетрадей, заведование кабинетом, классное руководство, категории) и введения в некоторых регионах «коэффициентов сложности предметов» увеличилось неравенство оплаты за равный труд учителей в одной школе.

Вал «воспитательных» мероприятий привёл к росту загруженности не только классных руководителей, но и учителей-предметников. Для чиновников главное в работе школы — красивая картинка, которую они могут использовать для оправдания собственного существования. Постановочные фото- и видеоотчёты (которые официально отчётами не считаются!), участие для «галочки» в волонтёрской деятельности воспитывают в детях цинизм и карьеризм, а у педагогов вызывают закономерное раздражение.

По-прежнему чиновники не считают нас специалистами, чьё мнение нужно учитывать. Произвольно меняют учебные программы и учебники, отменяют или сокращают одни предметы и вводят другие, не думая о том, как эти изменения воспринимают дети, родители и педагоги.

Общероссийские профсоюзные кампании стали практически невозможны. Наша акция 12 января показала (проведение на уроке «разговора о важном» темы защиты трудовых прав), что учителя хотят и могут предъявлять требования (призыв поддержали педагоги из 14 регионов), но реакция властей была совершенно неадекватной. Очевидное требование повышения зарплаты было воспринято как бунт, власти постарались запугать участников.

Запугать не удалось, более того: после акции в профсоюз «Учитель» пришли новые «первички», понимающие ценность профессиональных объединений.

В новом учебном году профсоюз «Учитель» предлагает сосредоточиться на защите трудовых прав в учреждении, городе, регионе. Именно на региональном уровне определяется система оплаты труда и устанавливаются оклады. Мы предлагаем вспомнить теорию «малых дел»: каждый учитель (не важно, состоит он в нашем профсоюзе или нет) может попробовать решить конкретную проблему в своей школе или в своём городе. Понятно, что это борьба на локальном уровне, которая не сможет кардинально изменить ситуацию. Но именно в такой повседневной, будничной борьбе работники учатся коллективным действиям, учатся солидарности.

Итак, что нам — профсоюзу и активным педагогам — удалось сделать в этом году?

1. Наша просветительская деятельность по поводу постановлений Конституционного суда РФ о доплате до МРОТ дала свои результаты: многие педагоги добились перерасчёта, другие добиваются сейчас. В ряде регионов прокуратура вынесла предписания о выплате недополученной заработной платы после обращений профсоюза «Учитель».

2. Мы сделали калькулятор доплаты до МРОТ, который позволяет каждому учителю проверить свою зарплату.

3. В феврале 2026 года профсоюз «Учитель» привлёк внимание к массовой задержке выплат за классное руководство. В апреле такие случаи носили уже единичный характер.

4. Грамотное использование Трудового кодекса (ст. 60.2 «Совмещение профессий, должностей…», ст. 60 «Запрещение требовать выполнения работы, не обусловленной трудовым договором», ст. 352 «Способы защиты трудовых прав и свобод»), приказов №268 и №269 минпросвещения помогло многим учителям отказаться от неоплачиваемых работ и работ, не входящих в их должностные обязанности.

5. В ЯНАО учителям вернули надбавки за тетради, заведование кабинетами.

6. В Хабаровске, где территориальная организация профсоюза «Учитель» много лет поднимала проблему зарплаты, с 1 января 2026 года были повышены оклады учителей. В рамках оспаривания неверного расчёта доплаты до МРОТ профсоюз «Учитель» добился судебного решения о том, что оклад учителя Екатерины Агошиной должен быть не ниже МРОТ. Это решение устояло в девятом кассационном суде города Владивостока. Учителя Хабаровска подают иски к администрации своих школ, пишут обращения в прокуратуру с требованием справедливого перерасчёта своих заработных плат.

7. Несмотря на неблагоприятную для профсоюзной работы обстановку, учителя создают новые первичные организации профсоюза «Учитель». За учебный год в наш профсоюз вступили 10 новых профсоюзных организаций. Мы всем рады и готовы вместе бороться за наши права. Всё больше учителей понимают, что бессмысленно ждать милости от доброго начальства, а совместное отстаивание прав — единственная работающая стратегия.

Подводя итоги, мы ещё раз напоминаем: у нас, учителей, есть много законных способов работать так, как мы — специалисты в своём деле! — считаем нужным. По-прежнему действуют статья 44 Конституции РФ (о свободе педагогического творчества), пункт 3 статьи 47 закона «Об образовании в Российской Федерации» (о праве педагога использовать любые методики и пособия), вышеназванные нормы Трудового кодекса.

Если вам не оплачивают какую-то работу или от вас требуют исполнения работы, не предусмотренной вашим трудовым договором, вы можете отказаться от её выполнения. Если вы считаете, что вас принуждают к чему-то, что противоречит вашему пониманию педагогической миссии или может нанести вред детям, не делайте этого!

Мы — профсоюз «Учитель» — будем снова и снова требовать соблюдения трудовых прав педагогов, поднимать проблему низкой зарплаты, её непрозрачности. И мы надеемся на вашу поддержку.

Оксана КАНДАУРОВА, педагог дополнительного образования, председатель Санкт-Петербургского отделения «ВЖС — «Надежда России»:

— Своё выступление я подготавливала вместе со своими товарищами — педагогами и директором школы, в которой я работаю — школы №78 Калининского района г. Санкт-Петербурга.

Учебное заведение, причём любое, — это организм, в котором существуют такие клетки, как государство и закон, педагоги, учащиеся и их родители. Постоянное взаимодействие этих структур между собой и образует учебный процесс.

Поэтому, говоря о правах учителей, не стоит забывать и о правах и обязанностях других участников образовательных отношений. К сожалению, часто ситуация в образовании характеризуется тем, что права детей и педагогов соблюдаются частично. По-прежнему острой остаётся проблема обеспечения равных возможностей детей на получение качественного образования. Иногда важные, с точки зрения педагогов, образовательные результаты достигаются путём психологического давления на ребёнка. Растёт разрыв между мнениями и оценками педагогов, с одной стороны, и детей и родителей — с другой.

Недостаточно чётки критерии возможного вмешательства педагогов в личную жизнь школьников. Поэтому решить проблему соблюдения прав детей в учреждениях образования можно лишь при одновременном обеспечении прав учителей (на справедливую оплату труда, на охрану здоровья, на повышение профессиональной квалификации и т.д.), что в значительной мере предусматривает закон.

Поэтому если у одного родителя конфликт со всеми учителями в школе, и такое бывает очень часто, то родителю стоит задуматься о смене учебного заведения. Не будет вся школа подстраиваться под одного ребёнка или родителя. Да и не должна. Может, кому-то это не понравится, но это так. Современный родитель занят, у него нет времени. Они ещё помнят старую школу и помнят, как они учились в школе и их заставляли учить, зубрить. Мы разрешаем ребёнку использовать все источники информации, чтобы они нашли правильную информацию и написали. Но опять-таки, как только родитель говорит, что учитель преподаёт неправильно, значит, он забирает документы и ищет новый образовательный маршрут (семейное обучение, онлайн). Система образования у нас представляет массовое образование, и оценка — это не наказание, а сигнал о том, как ребёнок сегодня готов.

В советских педагогических вузах методика была основным предметом. Предмет выучить можно, а как подать его выучить нельзя, помогает только практика. Сейчас методика в педвузах есть, но она находится на втором месте. Пока не ушла старая школа учителей, их необходимо привлечь к созданию методических уроков, расписать приёмы. История с учителями-наставниками появилась, чтобы старая школа передала опыт. Почему уходят из школы молодые педагоги? Потому что они не понимают, как преподать предмет. У них на уроках дети балуются, требуют замену действий, а эти смены действий указаны в методичке. Необходимо создание методичек психологами, педагогами и академиками, которые пишут учебники. В первую очередь необходимо знать, какой психотип школьника сейчас, что это за человек? Объём информации слишком велик для детей.

Говорят, что учителя погрязли в бюрократии, это не совсем так. Учителя стали заложниками тестов: ЕГЭ, ОГЭ. У педагога нет времени на творчество. Учитель должен натаскивать учеников на тесты. Дети перестали говорить, потому что они всё время пишут, всё время тренируются на тестирования ГА. На уроках нет времени порассуждать, поспорить. Далеко не каждый ребёнок идёт на дополнительное образование, поэтому в основной школе ребёнок должен научиться мыслить и уметь эту мысль подать. У детей нет навыков работы перед коллективом, потому что в классе мало говорят. Так дети становятся одиночками и ищут виртуальных друзей, погружаясь в виртуальный мир. Отсутствие устной речи приводит к деградации человека.

В школе дети только пишут, ставят галочки, крестики, выбирают ответы, а говорить не могут. Если не могут говорить, то и не умеют думать.

Учитель мало на что может повлиять. Детей даже не заставить ходить в школу в выпускных классах. На первый план выходит подготовка к ЕГЭ. То есть тесты к экзаменам получают, а другие знания, которые параллельно идут, это уже не усваивается. Детям не важны знания, им становятся важны баллы. Рычагов воздействия и влияния у современного учителя на это практически нет.

Необходимо менять механизмы. Необходимо менять акцент. Важны знания, а не баллы в тестах.

Мнение педагогов: тестирование необходимо перенести в специальные, отдельные центры сдачи экзаменов, куда ребёнок сможет прийти в любое назначенное ему время и сдать. Государственную итоговую аттестацию необходимо выносить за пределы школы. Также желательно привести в соответствие школьной программы вопросы в тестах, так как очень много вопросов, которые содержатся в ЕГЭ, не соответствуют школьной программе. Школа не успевает заложить углублённые знания, только базовые. Профессиональные знания проходят уже в вузах. Частности, которые проходят в вузах, не должны содержаться в школьных выпускных тестах.

Все перечисленные факторы влияют на качество образования. Только при системном подходе можно повышать качество образования. И для этого нужно всего лишь одно — повернуться в сторону лучшей в мире советской системы образования и забыть про европейскую систему образования, навязанную нам Западом. Тем более что для этого всё есть, даже придумывать ничего не надо. Бери и пользуйся.

Владимир ЛЕСИК, председатель первичной профсоюзной организации межрегионального профсоюза «Рабочая ассоциация» Санкт-Петербурга и Ленинградской области, член совета МПРА:

— Я являюсь представителем профсоюзной организации, и у нас, как у профсоюзников, задача была и остаётся объединить людей и помочь им бороться за свои права. В чём главная проблема: нам не хватает массовости даже на очень больших заводах. Зачастую потому, что мало у кого жизнь связана с одним конкретным предприятием в течение всей трудовой деятельности.

Но нас всех касается медицина, нас всех касается образование, мимо этих сфер жизни пройти невозможно. И защищая права медиков и учителей, мы защищаем свои права: права родителей, права пациентов. Вокруг понимания того, что через эти две системы мы все связаны общими интересами, можно и нужно объединяться. А мы видим, что происходит в последнее время: и медики, и учителя уходят, бегут из этих отраслей. Уходят классные специалисты.

И мы сталкиваемся с тем, что у нас в больницах, в школах с каждым годом проблематичнее и проблематичнее с наличием хороших профессионалов, которые делают очень важное для общества дело. Эти специалисты берегут наше здоровье, нас лечат и воспитывают, учат наших детей.

Это просто тенденция в последние годы. Есть ряд активных людей, профсоюзные организации, которые пытаются бороться внутри медицины, внутри образования, защищают свои права и таким образом защищают и наши права, права тех, кто пользуется и образовательной системой, и медициной.

Но к чему эта активность приводит чаще всего: появляется независимый профсоюз, и вся административная машина падает на них, активистов увольняют и им потом годами приходится восстанавливаться. Это вместо того, чтобы внутри спокойно работать.

Как можно усилить этих людей? Мы, как сообщество, можем это сделать. Поддержка независимых профсоюзов и конкретных учителей, врачей, которые борются за свои права, со стороны родительского сообщества и пациентов — это сильная и реальная поддержка. Она максимально увеличивает силу этих небольших организаций.

Эту мысль стоит донести до общества. Если мы как общество, как граждане не будем помогать учителям и медикам защищать свои права и сохранять нормальные рабочие места, то мы качественного здравоохранения и образования лишимся.

Помните лозунг: «Не надо плакать, организуйтесь!». В медицине и здравоохранении сейчас как никогда он актуален. У нас не должны быть врачи и пациенты, учителя и родители врагами. Сейчас зачастую так происходит, и это мешает объединению. Это противостояние создаётся искусственно, и преодолеть его мы можем только через осознание общего интереса. Мы должны стать друг другу если не друзьями, то, по крайней мере, помощниками. Тогда ситуация будет меняться в лучшую сторону. Сейчас нам, как профсоюзникам, необходимо даже внутри небольших пока организаций начать друг друга поддерживать. Мы здесь, в регионе, стараемся поддерживать всех наших товарищей, активистов, которые так или иначе вышли на противостояние с работодателями и дошли до судов.

Мы стараемся максимально посещать такие судебные заседания. Поверьте: это очень много сил придаёт и тем, кто поддерживает, и тем, кого поддерживают. И также важно помогать учителям и врачам объединяться в профсоюзы. Мы по итогам этого «круглого стола» попробуем отработать по всем тем запросам, которые были. Мы ждём сообщений от тех, кому нужна поддержка, и мы готовы поддержать их через партийные структуры, фракции направить письма руководству с требованием прекратить давление и начать нормальное взаимодействие с профсоюзом. А также информационно осветить ситуацию. Это тоже очень важно.

Ну а дальше нам в рамках этого мероприятия, которое мы начали, надо продолжать развивать это направление.

Ольга ЯКОВЕНКО, референт ЦК КПРФ, собственный корреспондент газеты «Правда»:

— Уважаемые товарищи, завершая нашу сегодняшнюю встречу, хочу сказать: меня радует, что практически все, кто участвует в работе нашего «круглого стола», — это максимально заинтересованные и профессиональные люди. Будем откровенны: сейчас объективной проблемой является недостаточная политическая сознательность большинства наёмных работников, а также недостаточная осведомлённость об инициативах фракций КПРФ в поддержку рабочего, профсоюзного движения. Наша общая задача — планомерной, последовательной работой исправить эту ситуацию.

Мы понимаем, как всё больше усиливается эксплуатация трудящихся, даже в таких основополагающих и социально значимых областях, как образование и здравоохранение. Не прекращаются попытки узаконить неоплачиваемые переработки, полностью уничтожив одно из главных советских достижений — восьмичасовой рабочий день. Более 70% работающих вынуждены перерабатывать, работать на полторы и две ставки, соглашаться на схемы оплаты труда с долей премиальных и стимулирующих выплат до 80% в заработной плате.

Разрешение трудовых конфликтов в судах в связи с загрузкой судов общей юрисдикции растягивается на годы и даже в случае разрешения спора в пользу работника не всегда приводит к наказанию конкретного должностного лица, допустившего нарушения трудовых прав работника.

Радует тот факт, что практически все участники встречи прошли обучение в нашей профсоюзной школе и получили подготовку как политические и профсоюзные активисты. Это действительно важно и нужно. Это значит, что у наших выпускников сложилось понимание не только существующих проблем, но и методов их решения. Сейчас наша профсоюзная школа преобразована в постоянно действующий консультационный центр, который будет помогать налаживать плановую работу профсоюзным организациям по всей стране, обеспечить их рабочее взаимодействие с партийными организациями. Важная задача — насыщать партийную повестку, повестку фракций реальными запросами, которые существуют в трудовых коллективах, в профсоюзах, у конкретных работников в разных отраслях.

Всех активистов, и партийных, и профсоюзных, призываю писать и направлять в «Правду» материалы о деятельности профсоюзных организаций о пусть небольших пока, но победах, об инициативах партии по защите и организации наёмных работников. Такие материалы востребованы «Правдой», пожалуй, как никакие другие, на протяжении всей истории газеты.

Особенно важно, что наш методическо-консультационный партийно-профсоюзный центр (МКЦ КПРФ) начинает свою работу совместно с редакцией газеты «Правда» таким важным мероприятием, с целью наметить пути выхода из кризиса в важнейших общественных сферах — образовании и здравоохранении. Мне хотелось бы обратиться и к профсоюзному сообществу, к партии и её фракциям активно включиться в нашу деятельность, отразить высказанные сегодня предложения учителей, родителей, медиков в своей ежедневной работе, что особенно актуально в преддверии съезда КПРФ. Внимание всех представителей трудовых коллективов, профсоюзов обращаю на уже имеющиеся законодательные инициативы по защите прав профсоюзных активистов, трудовых прав.

Сформулированные сегодня предложения врачей и учителей найдут отражение в программных документах партии.

Материал из газеты «Правда» №61 (31842) 11—15 июня 2026 года